Однажды в россии знакомство с зятем норвежцем

Однажды в России: Норвежская семья геев — смотреть онлайн

однажды в россии знакомство с зятем норвежцем

И уж совсем неожиданно для вермахта однажды что-то провыло в ночных Созданные для езды по асфальту, в России они садились на брюхо. Мой зять барон Кутченбах недавно сообщил мне русскую поговорку: что в лоб, Началось первое знакомство с гитлеровскими «пантерами» и «тиграми». Однажды в России. Знакомство с женихом Норвежцем смотреть онлайн. приехали в Норвегию познакомиться с зятем и его родителями геями. Однажды в России: Норвежская семья — смотрите бесплатно. Однажды в России. Знакомство с женихом Норвежцем. | ВКонтакте · Видео по запросу.

Однажды в России - Президент Америки попал в Россию

Хотя Генрих продолжал разными путями оскорблять свою жену, на него иногда находили приступы ревности. Следует заметить, что с г. Адельгейда была принуждена следовать за ним в Италию и содержалась в Вероне под строгим надзором.

Оттуда, по совету Матильды, она направила жалобу на своего мужа в адрес Церковного Собора в Констанце г. Так она и поступила и публично покаялась перед Собором, что принимала участие в оргиях по приказанию Генриха. Ее исповедь произвела огромное впечатление, и она получила полное отпущение грехов. Через два года после рокового Собора Адельгейда уехала из Италии в Венгрию, где она пробыла до г.

Ее мать все еще была жива и, по-видимому, приняла Адельгейду, которую теперь снова звали Евпраксией, в свой дом. Генрих IV умер в г. Андрея, который находился в подчинении ее старшей сестры Янки. Она умерла в г. Слухи об участии Евпраксии в оргиях Генриха и о ее исповеди, должно быть, достигли Киева намного раньше ее возвращения. Когда она вернулась, несмотря на то уединение, в котором она старалась жить, киевское общество захлестнула новая волна слухов и сплетен.

Мы обнаруживаем отзвуки этих сплетен даже в русском эпическом фольклоре, в былинах. Во многих из них жена Владимира Святого представлена неверной женщиной, то и дело влюбляющейся в того или иного храброго богатыря. И в большинстве из этих былин ее зовут Евпраксия.

однажды в россии знакомство с зятем норвежцем

Розанов, должно быть, несчастная жена Генриха IV послужили прототипом ее тезки из былин. В то время как положение германской императрицы оказалось невыносимым для дочери Всеволода I, ее тетку Анну дочь Ярослава I вполне устроил французский трон. Матильда, первая жена Генриха I французского, умерла бездетной, и король вынужден был думать о втором браке.

Сам факт того, что он, в конце концов, обратил внимание на Киев, является свидетельством высокого престижа Ярослава Мудрого, позднее ставшего киевским князем. В результате в г. Между прочим, следует помнить, что в Стр. Анна направилась во Францию, по-видимому, в г. На следующий год родился их первый сын Филипп. Восемь лет спустя Генрих умер г. Ввиду его малолетства был назначен регент. Анна, как королева Франции и мать короля, тоже принимала участие в правительственных делах. Ее подпись появляется на ряде документов этого периода; в одном случае она подписалась "Анна Регина" славянскими буквами.

Едва прошел год после смерти ее царственного супруга, как Анна снова вышла замуж. Ее вторым мужем был Рауль де Крепи, граф Валуа, один из наиболее могущественных и задиристых французских феодалов того времени. Она была его третьей женой, и чтобы жениться на ней, ему надо было дать развод второй жене по причине, или под предлогом ее неверности.

Духовенство было возмущено, и Раулю угрожало отлучение. Регент, в свою очередь, был потрясен вступлением королевы во второй брак, и мальчик Филипп, несомненно, тоже сильно переживал.

Постепенно, однако, мир был восстановлен в королевской семье, и Рауль, фактически, хотя и не юридически, был допущен к регентству. Когда Филипп вырос, влияние не только Рауля, но и Анны стало быстро уменьшаться. Рауль умер в г. Последний документ, подписанный ею, как "Анна, мать короля Филиппа"датируется г.

Филипп даровал пребенду церкви Св. Квентина де Бовэ pro remedio animae patris mei et matris meae. Таким образом можно заключить, что Анна умерла где-то между и гг.

Поскольку Анна прибыла во Францию до разделения Церквей, естественно, она приняла сторону Римской Церкви после схизмы г. Между прочим, ощущение единства Церкви все еще оставалось прочным, и разница между Римом и Константинополем для рядовых членов каждой из Церквей заключалась в языке и ритуале, а не в догматике.

В этом смысле Анна присоединилась к Западной Церкви, когда она отправилась во Францию, и ей не нужно было думать о своем выборе в пользу той или другой Церкви в г. Несмотря на то, что оба французских замужества Анны были удачными, ее случай был единственным примером супружеских связей между русским и французским правящими домами в киевский период, да и, фактически, на протяжении всей русской истории.

Нет свидетельств о прямых торговых отношениях между Русью и Францией в киевский период. Однако бельгийцы, видимо, торговали с Русью, если не прямо, то через немцев. Известно, что сукно из Ипра высоко ценилось в Новгороде.

Мы уже рассмотрели выше приключение Бориса русского по материнской линии во французском обозе. Также, вероятно, в этот период были отдельные русские подразделения в византийской армии см. Более того, русские паломники время от времени посещали Святую землю, и это представляло возможность для встреч русских с французами. Интересно отметить, что Русь и русские часто упоминаются во французской средневековой поэзии. Расовского в СК, 9, Отношения между папой и Русью начались в конце десятого века см.

III, 3 и продолжались, частью через посредничество Германии и Польши, даже после разделения Церквей в г. Одновременно он направил своего сына Ярополка в Рим для переговоров с папой. Хотя обе эти женщины должны были официально присоединиться к греко-православной Церкви, после того как вступили в брак, видимо, в душе не порвали с римским католицизмом. Мы видели раньше, что Ярополк от себя и от имени отца поклялись в верности римскому папе и поставили Стр.

Таубе, "Рим и Русь в домонгольский период", Католический временник, 2 Париж, неприемлемо для. После этого он убедил польского короля Болеслава в том, чтобы тот оказывал всяческую помощь его новым вассалам. Пока Болеслав мешкал, соперник Изяслава Святополк умер в Киеве г. Как мы знаем см. IV, 4он был убит в сражении против своих племянников в г. Он был убит в г. Однако католические прелаты пристально наблюдали за дальнейшими событиями в Западной Руси.

Вскоре после революции с дедом случилось несчастье. Он попал под поезд и потерял руку. С этого момента семейству пришлось жить на ничтожную пенсию. Семья была очень бедной, но, как и многие другие, неприхотливой и весьма набожной.

Все пели в церковном хоре, а мама продолжает эту традицию и. Пение принесло ей даже некоторую известность: Есть даже выпущенная с ее участием пластинка, запись которой проходила под руководством известных в е годы советских композиторов — братьев Покрасс. Но это к слову.

Пение, безусловно, помогало матери скрасить скромную, без особых ярких событий, жизнь. Дед Михаил умер зимой года, то есть во время оккупации Таганрога немцами. Взрослых мужчин в доме не было, и мы — я, мать и бабушка — разломали забор и из гнилых досок сделали гроб, разбив руки в кровь, потом отвезли его на нанятой подводе на кладбище, где и похоронили. Для меня это были первые похороны близкого человека.

Отец, Федор Ильич Грушко, также был выходцем из бедной семьи. Его отец, работавший кузнецом, умер от тифа еще до революции, оставив жену и тринадцать детей-сирот.

Федор, родившийся в году, был старшим из них, и на его плечи легли основные заботы. Надо было поставить братьев и сестер на ноги, поэтому мой будущий отец устроился учеником токаря на завод и вскоре освоил эту профессию. Постепенно материальное положение семьи улучшалось… Федор познакомился с Александрой Михайловной Сидоренко, и в году они поженились.

Год спустя у них родился сын Юрий, который умер, не прожив и нескольких месяцев. Корни и жизнь моих родителей типичны для России того времени. Вся их родня была неграмотной, вместо подписи на документах ставили крест. Отец и мать имели на двоих образование, которое можно приравнять, пожалуй, к трем классам современной школы.

Вместе с тем мои родственники обладали, независимо от возраста, богатым жизненным опытом и здравым смыслом. Особенно мне была близка бабушка по материнской линии, рассказами которой о жизни я заслушивался. Она хорошо знала устное народное творчество, и, видимо, благодаря ей я рано пристрастился к чтению. В году, за несколько месяцев до моего рождения, отец получил работу на крупном оружейном заводе в Подлипках впоследствии — Калининград, а сейчас — город Королевнеподалеку от Москвы.

Год спустя ему предоставили квартиру, и мама со мной тоже перебралась. Здесь же через несколько лет я пошел в школу и к году окончил три класса. Детьми мы играли в красных и белых, так же как на Западе играют в ковбоев и индейцев. Желающие стать разбойниками, как ни странно, находились.

Я не мог поверить, что родители моих приятелей вообще могли быть чьими-либо врагами. Однажды на уроке наша учительница Елена Васильевна достала учебник и сказала: Возьмите ножницы, вырежьте портрет маршала Тухачевского и выбросьте. На картинке был изображен красивый и бравый военный. К тому же маршал, герой гражданской войны, чьи подвиги описывались в учебнике. Как он мог быть врагом народа?

Все это казалось очень странным. Конец х и е годы проходили под знаком кампании против Троцкого, Бухарина и других противников Сталина. Нам внушали мысль о том, что Троцкий является олицетворением коварства и измены, а мы даже не могли понять толком, что же он натворил.

А в такой обстановке не казалось таким уж и невозможным, что и маршал Тухачевский оказался в их компании. Но даже если у простых людей и появлялись некоторые сомнения в достоверности обвинений, события лета года затмили все остальное. Окончив третий класс школы в Подлипках, я вместе с матерью отправился на летние каникулы к бабушке в Таганрог. Буквально через несколько дней фашистская Германия напала на Советский Союз. Немцы стремительно продвигались к Москве. Оружейный завод, на котором работал отец, был эвакуирован в уральский город Пермь, который тогда носил имя В.

Там отец и проработал всю войну. Мать же и я остались в Таганроге, который в ноябре года оккупировали немцы. Наступление немцев было столь быстрым, что местные жители не успели даже толком подготовиться к эвакуации, да и податься большинству из них было некуда.

Неожиданно в воздухе появились ревущие фашистские самолеты, и в мгновение ока наша семья, как и миллионы других советских семей, оказалась разъединенной на несколько лет. Вскоре на улицы города пришли разрушения и смерть. Во время бомбежки взрывной волной ударило в дом, стоявший на соседней улице. Нашему взору предстала страшная картина: Девочку я знал очень хорошо. Мы были с ней ровесниками — по 11 лет, и на ее месте вполне мог оказаться.

Так чуть и не случилось во время другого воздушного налета. Бомба упала прямо в наш двор. Хорошо, что мы с матерью были в погребе. Так что своей жизнью я обязан не только конфигурации собственного уха, но и погребу.

Таганрог — очень колоритный город. Он был основан Петром Великим как крепость на Азовском море и имеет некоторое сходство с Санкт-Петербургом: Но у Таганрога есть свои неповторимые особенности. Мало где можно увидеть столько акаций и фруктовых деревьев. В свое время город бурно развивался и процветал в качестве торгового и промышленного центра, поддерживал тесные отношения с Турцией, следы чего можно увидеть и поныне.

Важнейшим занятием горожан было рыболовство.

  • Однажды в России: Норвежская семья
  • Воспоминания о русской службе
  • Знакомство с зятем однажды в

Таганрожцы по-прежнему обожают рыбца, чебака и сулу — рыбу, названия которой вы не найдете в иностранных словарях. В Азовском море обитает множество видов сельди и раков, которые ценятся достаточно высоко.

Будучи торговым городом, Таганрог всегда имел многонациональное население. Но я не помню ни одного случая межэтнического конфликта. Греки преимущественно занимались торговлей и были зажиточными людьми.

У татар, украинцев и евреев тоже были свои особые черты, но все жили бок о бок в мире и согласии. За праздничным столом собирались люди разных национальностей и, не думая об этом, ели узбекский плов, грузинский шашлык, пили русскую водку. Не было избранных и низших народностей. Наоборот, люди гордились многонациональной страной. Командиры в армии считали большой честью для себя, если в их подразделениях служили солдаты, скажем, двадцати национальностей.

Все это было настолько для нас естественным, что злодеяния немецких оккупантов буквально вызвали всеобщий шок. Такая же участь постигла членов партии и комсомола. Зверства, массовое истребление людей до сих пор не укладываются в сознание. В ответ на действия немцев вскоре возникло и стало шириться движение сопротивления. Коммунисты и комсомольцы уходили в партизанские отряды или пробивались к своим за линию фронта.

В самом городе работало подполье. Для меня война прежде всего ассоциируется с этими двумя годами фашистской оккупации Таганрога. Больше всего помню постоянное чувство голода. Каждый житель получал на день граммовую пайку хлеба. Весь рацион выдавался раз в месяц, и мы с бабушкой выстаивали целый день в длиннющей очереди.

Пайка была фактически даже меньше, чем в блокадном Ленинграде, так что выживать людям удавалось за счет плодородной земли на своих грядках и возможности изредка выменивать какие-то продукты на вещи в окрестных деревнях. В целом же снабжение города полностью пришло в упадок. Немцам было совершенно безразлично, выживут или умрут местные жители. У нас во дворе тоже был клочок земли, на котором росли картошка, свекла, редиска, и это было большим подспорьем в нашем рационе.

Бабушка и мать за войну обменяли весь скромный домашний скарб на кукурузу и пшеницу. И, тем не менее, голод был всегда с нами.

Когда я говорю об этих годах с иностранцами, особенно с норвежцами, создается впечатление, что мы пережили не одну и ту же войну.

Мне хорошо известно о мужестве норвежского движения сопротивления и о страданиях гражданского населения Норвегии в период германской оккупации. Я помню совсем другую войну, а ведь большинство моих соотечественников пережили и худшее. Однако у меня осталось не только ощущение вечного голода. Конечно, дети не в состоянии все понять в войнах, которые ведут взрослые. К тому же воспоминания, которые я вынес из тех лет, носят больше эпизодический характер: Но именно впечатления военных лет наложили особый отпечаток на всю мою последующую жизнь, оказали определяющее влияние на мировоззрение.

Для того чтобы понять мои жизненные цели и принципы, деятельность в качестве дипломата и разведчика, обязательно следует принять во внимание переживания подростка из оккупированного Таганрога. Колонны измученных советских солдат немцы гонят через наш город. Истощенные мирные жители с состраданием смотрят на своих защитников, попавших в беду, стараются поддержать взглядом или незаметно сунуть последний кусок хлеба.

Ненависть наполняет их сердца при виде холеных немецких офицеров, которые ведут себя как победители, издеваются над пленными.

Тяжело видеть в неволе мужчин, молодых и постарше, которые еще недавно сражались на фронте. Раненые и контуженые, истощенные и униженные, хмуро бредут они под дулами немецких автоматов по улицам города. Изменники были особенно омерзительны. Подручными немцев были дезертиры и местные жители, которые, держа нос по ветру, стали подлаживаться под новых хозяев. Главная задача полицаев состояла в выявлении партизан.

Однажды в России: Норвежская семья фрагмент из Однажды в России смотреть онлайн видео, бесплатно!

Заходили они и к нам, хотя прекрасно знали, что партизанам в нашем домишке прятаться просто негде. На самом деле им хронически нужен был самогон. Бабушка самогоноварением не занималась, но получила строгий наказ по возможности приобретать его и держать в доме на тот случай, если полицаи окажутся поблизости и захотят за наш счет скрасить службу.

Партизаны в городе и его окрестностях действительно были, хотя я их своими глазами ни разу не. Присутствие народных мстителей сказывалось во взрывах и акциях саботажа, которые приводили к жертвам среди немцев. Впоследствии я узнал, что костяк партизанского движения у нас составляли совсем еще юные комсомольцы, которые создали ряд подпольных групп, сами определили свои политические и военные цели и вступили в борьбу с фашистскими оккупантами.

Значение действий молодых партизан состояло не только в нанесении конкретного ущерба врагу, но и в самом факте объявления ему войны, беспощадной борьбы за свободу и идеалы.

Это было жизненно важно как для них самих, и для всех, кто оказался в оккупации. Большинство юных защитников Таганрога погибло в схватках с немцами или было расстреляно.

Он основывался на подлинных фактах подпольного движения в шахтерском городке Краснодоне. Советская молодежь после войны сверяла свою жизнь с подвигами молодогвардейцев, задаваясь вопросом: И напрасно, ведь в книге прежде всего раскрывались чистота и сила юношеского порыва в тяжелую для Родины годину, когда подлинным патриотам не требовались приказы или подсказки.

Параллели между борьбой молодогвардейцев против фашизма и действиями таганрогских комсомольцев были настолько ощутимыми, их самоотверженность столь искренней, что я всю жизнь испытываю чувство глубокой гордости и признательности моим соотечественникам, павшим во время Великой Отечественной войны. В начале года, когда мне было 12 лет, я стал задаваться вопросом: Решил начать с листовки, которую изготовил и повесил в нескольких сотнях метров от дома.

Все — на борьбу с гитлеровским фашизмом! Но я потихоньку продолжал заниматься тем же, вывешивая свои листовки подальше. Этот маленький вклад в антифашистскую борьбу был очень важен для меня, он стал моим первым осознанным политическим действием.

однажды в россии знакомство с зятем норвежцем

С информацией в Таганроге во время оккупации было очень плохо. Радиоприемники немцы конфисковали, советские газеты, естественно, не продавались. Впрочем, имелся еще один источник. В городе издавалась профашистская газета на русском языке.

Она вывешивалась в центре, и я бегал туда, чтобы прочитать. Многие горожане принципиально даже не смотрели на нее, но я решил с ее помощью узнать о положении на фронте, применив свои аналитические способности.

Так, думаю, если немецкие танки, которые способны преодолевать 50—60 километров в сутки, углубились на 3 километра, значит, ветер явно дул им не в спину. Наоборот, встречный ветер, видимо, был сродни урагану. Надо отбросить всю шелуху и сосредоточиться на информации об этих 3 километрах.

Чуть позже, когда я прочитал в одном из номеров, что доблестные немецкие войска героически отражают советские атаки, стало ясно: Освобождение Таганрога произошло так же быстро, как и его захват.

Немцы в панике бежали. Красная Армия вступила в центр города. Мне недавно исполнилось 13 лет. Едва заслышав о вступлении наших в город, мчусь со всех ног босиком на Вокзальную площадь. Там уже собрался стихийный митинг: После освобождения продукты мы по-прежнему получали по карточкам, но заводским рабочим стали выдавать грамм хлеба в день, госслужащим —а иждивенцам — грамм. Колоссальная разница по сравнению с тем, что люди получали в оккупации! Я вновь вспомнил вкус растительного масла.

Открылись учебные заведения, и я пошел учиться в четвертый класс школы железнодорожников. Занятия проходили не в школьном здании, которое было приспособлено под военный госпиталь. Впрочем, там для школьников нашлось занятие. Во-первых, мы пытались как-то развлекать раненых. Они лежали вповалку в помещениях, пропитанных запахами крови, гниющих бинтов и лекарств. Кто без руки или без ноги, кто парализован. Одни могли разговаривать, другие —. Преимущественно крестьянские дети из разных советских республик, представители различных народов.

Одни умирали, другие продолжали в невыносимых муках бороться за жизнь. Казалось, человеческая боль пронизывает классные комнаты. Она передавалась и нам, двенадцати-тринадцатилетним, впервые познавшим, что такое человеческие страдания. Мы читали больным стихи, чтобы отвлечь их хоть на минуту от горьких мыслей о своей судьбе, пели хорошие песни, которых много появилось в годы войны, девчонки танцевали.

Но, пожалуй, самым главным были письма. Многие из солдат плохо говорили по-русски или просто-напросто были изувечены и не могли держать в руке перо. И начнет перечислять имена тех, кому надо обязательно передать приветы — от теток, с которыми раньше отношения были довольно натянутыми, до соседских стариков, которых он и припомнить-то толком не. Все, что осталось в родных местах, что было связано с довоенной жизнью, ассоциировалось с безграничным счастьем.

Невозможно было сомневаться в искренности ребят, когда они говорили: В выражениях солдаты обычно не стеснялись, и вряд ли я смогу здесь воспроизвести сочные фразы, относящиеся к врагу.

Моя будущая жена Валентина, с которой в годы войны я еще не был знаком, также навещала раненых в военных госпиталях Таганрога. Если я больше читал стихи и писал под диктовку раненых письма, то Валентина играла на аккордеоне. Он был приобретен на деньги, полученные в военкомате за погибшего отца. Позже мы не раз говорили о тех днях и о том, какой заряд любви к Родине мы, подростки, получили, общаясь с фронтовиками, какое значение эти встречи имели для нашей наступающей взрослой жизни. Никогда бы мы, прошедшие через встречи в госпиталях, не смогли возненавидеть свою страну за ошибки, допущенные, как впоследствии стало известно, вождями.

Конечно, в годы войны и сразу после нее мы ненавидели немцев.

однажды в россии знакомство с зятем норвежцем

Так уж случилось, что по роду службы я в дальнейшем познакомился со многими немцами совсем иного склада, чем оккупанты Таганрога. Но на жену война наложила такой отпечаток, что и сегодня она настороженно относится ко всему, связанному с немцами, Ее отец пропал без вести под Курском.

Его останки так и не удалось найти, хотя Валентина в течение многих лет обращалась во всевозможные инстанции с просьбой помочь выяснить его судьбу.

Скорее всего он погиб на своей артиллерийской батарее, так и не узнав, что после ухода на фронт у него родился сын, которого спасли от голодной смерти старшие сестры. После освобождения дела в городе заметно пошли к лучшему. Хотя война не закончилась, страна по-прежнему лежала в руинах и угроза голода не миновала, было ясно — час Победы над немецкими фашистами близится.

Я вместе со своими школьными товарищами с энтузиазмом начал работать на заводе, не получая никакой заработной платы, но внося небольшой вклад в довольствие семьи за счет пайка. Не забуду, как однажды принес домой заработанные честным трудом пряники с глазурью. Что бы мы без тебя делали!

Упоение победой имело свои и не столь привлекательные стороны. Не все приспешники фашистов и полицаи смогли убежать вместе с оккупантами из города. Их ждало заслуженное наказание. Но то, что случилось, потрясло. Около десятка немецких пособников было приговорено полевым судом к казни через повешение. В городе было объявлено, что казнь состоится на Банковской площади. Я тоже пошел.

Собралось очень много народу. Толпа ликовала, царило чуть ли не праздничное настроение. Вывод, к которому я пришел, был прост: Для меня это тоже часть картины войны, любой войны.

Глава 2 Из Перми в Москву В то время как мать и я оказались в оккупации в Таганроге, отец вместе с заводом по производству артиллерийских вооружений был эвакуирован из подмосковных Подлипок в уральский город Пермь. Он работал там не щадя себя и, добившись заметных успехов, получил ряд наград за участие в создании новых видов оружия.

В году ему было поручено изготовить три миниатюрные пушки, сконструированные в войну при его участии. Их собирались преподнести в подарок Тито, Эйзенхауэру, Монтгомери, что впоследствии и сделали от имени И.

Макеты должны были быть действующими, только стрелять вместо снарядов винтовочными пулями. Мини-пушки были сделаны в цехе, который к тому времени возглавлял отец, и после капитуляции Германии он поехал в Москву, чтобы показать их народному комиссару вооружений — одному из самых молодых членов правительства, впоследствии маршалу Дмитрию Федоровичу Устинову.

Устинов пришел в восторг от увиденного и, в свою очередь, показал мини-пушки Сталину. Устинов поинтересовался у моего отца, какое вознаграждение он хотел бы получить за проделанную работу. Отец и мать были в разводе еще с довоенного времени. В Перми у отца появилась новая семья.

Мать впоследствии тоже вышла замуж, но ее новый муж спустя восемь лет умер. Мама, к счастью, здравствует и. Наша встреча с отцом в году в Таганроге была первой после начала войны.

однажды в россии знакомство с зятем норвежцем

Он предложил мне поехать с ним в Пермь. Матери трудно было растить меня одной в условиях послевоенной разрухи. У отца же была хорошая работа в городе, который не был оккупирован и экономическое положение в котором в целом было. Мать считала, что решение должен принять я. В конце концов я был уже не маленький — мне исполнилось 15 лет. По прибытии в Пермь, а точнее в его индустриальный район Мотовилиху, у меня началась совершенно новая жизнь.

Сначала все мы — отец, его новая жена, мой сводный младший брат Ростислав и я — жили в одной комнате.

Однажды в России: Норвежская семья смотреть онлайн

Условия проживания в городе, ставшем в годы войны местом массовой эвакуации, были нелегкими. Однако уже через полгода мы получили двухкомнатную квартиру. Во всех отношениях жизнь в Перми была скромной. Хотя достаток был повыше, чем в Таганроге, недоедание тоже ощущалось постоянно. Все лимитировалось, и карточки удавалось отоварить далеко не. Помню, какой трагедией было, когда Ростислав вернулся домой без хлеба, потому что либо потерял карточки, либо их у него украли.

Когда он поделился со мной горем, мы не знали, что и делать: Я сильно скучал по дому, особенно поначалу. Переезд из южного Таганрога с его близким к сельскому бытом в промышленный северный город был весьма резким жизненным поворотом, но главное было не в.

Мы с матерью раньше никогда не расставались, и теперь мне ее очень не хватало. Нормальные отношения с мачехой установились далеко не. Часто я чувствовал себя одиноким и потерянным. С другой стороны, познакомиться с таким крупным городом было интересно. Как я уже говорил, в Таганроге жизнь в основном проходила на улице, в дом приходили только переночевать. На северном Урале большая часть года была суровой и холодной.

Лето хотя и жаркое, но короткое. Много времени приходилось проводить дома. Было, правда, одно утешение. Большой промышленный город имел четко очерченные границы, за которыми начинались лесные массивы с чистейшим воздухом и прозрачной водой реки Чусовой.

От красот уральской природы захватывало дух. Жизнь в Перми бурлила, события следовали одно за другим, чего не скажешь о более спокойном Таганроге. Пермь, которая в первые послевоенные годы по-прежнему называлась именем Молотова хотя тот никогда не жил и не работал здесьбыла центром оружейной промышленности еще со времен Петра Великого. Мотовилиха, поначалу небольшой рабочий поселок в 7—8 километрах от города, к середине нынешнего столетия превратилась в мощный промышленный центр.

В городе рано сформировался большой и боевитый отряд рабочего класса, который при царском режиме организовал ряд крупных забастовок. Во время революции года он проявил себя тем, что установил в Мотовилихе советскую власть, которая, правда, продержалась всего несколько дней.

Высокую идейность пермский пролетариат сохранил и позже. Заводской район Перми имел огромные размеры. В нем разместилось предприятие, эвакуированное из Подлипок. На артиллерийском заводе, где работал отец, во время войны насчитывалось 50 тысяч человек. Пермская промышленность сыграла ключевую роль в производстве артиллерии и авиационных двигателей во время войны. Главный конструктор пушек Цирюльников был необычайно талантливой и почти легендарной личностью.

Тем не менее, когда кто-то из военных высказал претензии к качеству пушек, он был арестован. Под арестом конструктора держали до тех пор, пока с фронтов не стали поступать блестящие отзывы об артиллерийском оружии, разработанном под его руководством. Каждую ночь с года до окончания войны Сталин лично звонил директору завода генерал-майору Быховскому, справлялся, что сделано, что сделать не удалось и.

Это побуждало постоянно наращивать уровень и качество производства, быть постоянно начеку. Иными словами, и в войну, и после войны в Перми выпускалось самое современное оружие, в том числе и ракетное.

Однако уже в те годы, когда я жил там, начался частичный перевод военной промышленности на мирные рельсы. Я вспоминаю об этом, когда слышу в наши дни ожесточенные споры по поводу конверсии оборонного комплекса. В Перми такой остроты проблемы заметно не. Помню, как все мы гордились, встречая первые экскаваторы, выходящие из ворот оборонных предприятий. Переориентация производства после установления мира была хорошо продуманным и организованным процессом.

Он не ложился тяжким бременем на плечи простых людей. Все сохранили работу, и все получали вовремя зарплату, несмотря ни на. В те времена крупные заводы были чем-то гораздо большим, чем просто производственные мощности.

Городские власти выполняли в основном только административные функции, а сфера обслуживания, по сути, находилась в ведении предприятий, имевших колоссальные обороты. Завод строил жилье, снабжая рабочих всем необходимым, организовывал детские сады и медицинские пункты для обслуживания рабочих и членов их семей. Для меня оказалось очень важным то, что предприятия заботились и о культурной жизни в городе.

Заводской Дворец культуры был интереснейшим местом, где каждый желающий мог найти себе занятие по душе. Пермь с полным правом могла гордиться своей интеллигенцией. В годы войны на восток эвакуировались не только заводы, но и театры. Из Ленинграда прибыл всемирно известный Кировский театр, который оставался у нас еще некоторое время и после войны. Это привело к появлению в самой Перми сильной балетной школы, откуда даже Большой театр до сих пор пополняет свой состав талантливыми балеринами и танцовщиками.

До войны отец часто возил меня из Подлипок в Москву в театры. Водились у нас дома и книги. В Таганроге же в годы оккупации было не до искусства, да и возможности приобщения к нему в тех условиях не.

В Перми все было для меня новым и интересным. Я часто бывал на спектаклях и в кино, занимался в школьном драматическим кружке. Помню даже, что мы выступали во Дворце культуры и я, как мне казалось, удачно сыграл роль молодого фронтовика, потерявшего боевых друзей и поклявшегося продолжить их дело в борьбе за интересы Отечества. Начиная с года все больше моей энергии и свободного времени поглощала комсомольская работа.

До этого, мало кого зная в Перми, я искал отдушину в школьных занятиях. Теперь очень серьезно стал участвовать в комсомольских делах. Для молодых людей, стремящихся к общению, вполне естественно вступать в молодежную организацию. Никакого нажима мы не ощущали — ни идеологического, ни какого-либо иного. Мы сами управляли своими организациями, добровольно выходили на поля, чтобы помочь вовремя собрать урожай, устраивали интересные вечера.

Никто не заставлял нас любить поэтов-патриотов Константина Симонова и Александра Твардовского. Мы с восторгом набрасывались на их стихи. Еще в годы войны стихи этих и других поэтов давали советским людям духовную пищу, отвечали их нравственным ориентирам. И в период трудного послевоенного восстановления страны они помогали молодежи поддерживать веру в будущее и энтузиазм. Твардовского, не могли не запасть в душу. Они позволяли чувствовать связь поколений и ответственность тех, кто остался в живых, перед светлой памятью погибших.

Кстати, впоследствии я слышал, что Симонов в своем завещании просил развеять его прах над полем брани под Могилевом, где погибли тысячи русских солдат. Социалистические идеи органично вписывались в наши представления.

Мы были убеждены в том, что социализму свойственны принципы общественного устройства, которые могут обеспечить справедливость. Это мы впитали с молоком матери, и у каждого имелись свои простые и касающиеся его лично подтверждения. Для меня это выражалось, во-первых, в том, что я мог учиться, в то время как мои родители такой возможности не имели. То, что паренек из провинциальной рабочей семьи мог добиться того же, что и Профессорский сын в столице, разве это не символ действительно справедливого общества?

Во-вторых, нельзя недооценивать значение победы рабоче-крестьянского государства над величайшим злом XX века — фашизмом.

Никто не смог бы убедить нас, что вторую мировую войну, как это иногда утверждалось на Западе, выиграли американцы. То, что союзники воевали против фашизма вместе с нашей страной, да! То, что в конце концов американцы открыли второй фронт и помогали нам поставками, да! Но основное бремя войны пало именно на Советский Союз, мы понесли наибольшие потери и ответили смертельным ударом противнику. Советскую землю, землю наших предков, немцы хотели превратить в выжженную пустыню.

И наконец, советский солдат водрузил Знамя Победы над рейхстагом в Берлине. Мы чувствовали себя наследниками этого солдата. В комсомоле работать было чрезвычайно увлекательно. Это было довольно неожиданно для школьника, ведь в районе проживало около тысяч человек.

Позже я стал членом горкома, избирался делегатом областной комсомольской конференции. При всем этом я не должен был забывать об учебе в школе, которая близилась к завершению.

однажды в россии знакомство с зятем норвежцем

К удивлению, времени хватало на. Учеба шла легко, я даже стал кандидатом на получение золотой медали. К сожалению, бюрократическая практика, согласно которой на каждую школу выделялось не более одной медали, помешала мне ее получить. Как я потом узнал, меня подвело одно слово в сочинении. Кому-то в экзаменационной комиссии это показалось неслучайным, содержащим подозрительный намек.

Досадно, но что. Отметки в аттестате были хорошими, и пора было подумать о будущем. Секретарь райкома комсомола сделал мне предложение: Сияя от радости, я побежал домой и рассказал о полученном предложении отцу. Какой-либо определенности относительно будущей профессии у меня не. Я пошел в киоск, купил справочник для поступающих в вузы и стал его перелистывать. Там было все об условиях Приема в университеты и институты, программах обучения, сроках экзаменов и учебы, приобретаемых специальностях и.

Я начал колебаться между работой в комсомоле и поступлением в МГИМО, который все больше меня интересовал, но о котором я практически ничего не знал и не мог оценить свои шансы на успех.

Еще раз обращаюсь за советом к отцу. Там ты получишь более глубокие знания. Так я и не стал инструктором райкома комсомола. Напротив, приобрел билет на поезд до Москвы, взял с собой аттестат зрелости и Другие документы и ранним июльским утром года оказался на вокзале в столице. Оттуда прямиком поехал в институт. Ходили слухи, что те, кто оказался в немецкой оккупации, могут при сдаче документов быть отсеяны. Но секретарь приемной комиссии Белецкая, просмотрев мои документы, сказала, что они в порядке, и с этого момента я стал абитуриентом.

На следующий день начались экзамены, которые продолжались две-три недели. Подготовлен я был неплохо. К тому же абитуриенты могли перед экзаменами пользоваться институтской библиотекой и аудиторией. Последнее было особенно важно, потому что жил я на железнодорожном вокзале. Отец сказал, что я могу обратиться за помощью в семью его старого друга, когда-то тоже работавшего в Подлипках. Но я не решился.

Этих людей я не видел с детства. Как мог я вторгнуться в чужой дом и стеснить их, особенно если попытка поступить в институт окончится неудачно и придется бесславно возвращаться домой.

Первые две ночи я провел в зале ожидания вокзала. Непростое дело — попробовать немного поспать, когда сидишь на скамейке и делаешь вид, что ждешь поезда. Периодически появляются наряды милиции и проверяют документы, чтобы отличить людей, ожидающих поезда, от бездомных бродяг. На следующий день состоялся первый экзамен, а вечером из читального зала я опять пришел на вокзал, на ту же скамеечку в зале ожидания.

На третий день я понял, что могу заснуть когда и где угодно в самый неподходящий момент. Это заставило меня преодолеть робость и все же обратиться с просьбой о ночлеге к семье друга моего отца — Константина Шулятьева.

Однажды в России: Знакомство с «ребёнком»

Меня встретили его жена Полина и дочь, проживавшие в коммунальной квартире на Ленинском проспекте, неподалеку от Донского монастыря. Они без лишних слов постелили мне на полу в углу, а утром мы вместе позавтракали. А где же был друг отца — глава семейства Шулятьевых Константин? Оказывается, в это время он сидел в тюрьме. Константин Шулятьев воевал в Красной Армии в годы гражданской войны, лишился в боях ноги. Тем не менее в годы Великой Отечественной войны ополченцем принимал активное участие в обороне Москвы и был награжден несколькими медалями.

Однажды вечером он немного выпил и на кухне коммунальной квартиры бросил несколько нелестных реплик в адрес Сталина и его окружения. Как выяснилось впоследствии, один из соседей донес на него, и он угодил за решетку на 10 лет. Хрущеве, после разоблачения культа личности Сталина, Шулятьева реабилитировали и выпустили на свободу.

Через три недели закончились приемные экзамены, и, переполненный радостью, я направил в Пермь и Таганрог телеграммы: Зачислен в Институт международных отношений. А вечером вместе с хозяевами мы скромно отметили это событие.

Так в мою жизнь вошел Институт международных отношений. Молотова в году как факультет МГУ. В м он был преобразован в институт при Министерстве иностранных дел и расширен, поскольку Молотов предвидел, что после войны Советскому Союзу потребуется целая армия квалифицированных дипломатов.

В отличие от последующих времен, в институт тогда поступали без блата. Рекомендаций партийных органов не требовалось. При наборе студентов не существовало каких-либо квот. Единственными, кто имел преимущество при зачислении в институт, были фронтовики. Несмотря на трудности первых лет учебы; многие из них стали впоследствии видными дипломатами.

Однако совместное проживание в одной комнате с приютившими меня женщинами не могло продолжаться вечно. В общежитии же место получить было невозможно, потому что первоочередное право вполне справедливо было предоставлено опять-таки фронтовикам.

Поиск ночлега привел меня сначала в крошечное жилье очень добрых родственников в Подлипках, откуда каждый день приходилось добираться на занятия поездом. Потом я переместился в район Чистых прудов, где остановился у матери-одиночки, проживавшей вместе с дочерью. Вскоре первый учебный год подошел к концу, и я поехал на каникулы к матери в Таганрог.

Во время приездов в Таганрог всегда происходили какие-то поворотные в моей жизни события. К счастью, не только драматические, как в году. Так, во время первых после отъезда в Пермь школьных каникул я познакомился в городском парке Таганрога с девушкой. Ее звали Валентиной, и я влюбился в нее с первого взгляда. Когда же летом года я вновь оказался в родном городе, имея за плечами год учебы в вузе, мы решили пожениться, что и произошло там же в августе.

Я выехал в Москву чуть пораньше Валентины, чтобы до начала учебного года попытаться найти для нас угол. Это оказалось безнадежным делом, поэтому, когда она приехала в столицу для учебы в медицинском институте, мы вынуждены были остановиться у моих прежних хозяев.

Голодать в прямом смысле слова нам не приходилось, хотя зачастую на столе не было ничего, кроме картошки и хлеба. Хлеб стоил дешево, к тому же можно было прихватить кусок-другой из столовой.

В институте мы обедали скромно, но достаточно сытно. Вся моя стипендия уходила на оплату жилья. Текущие же расходы покрывались из стипендии Валентины и тех денег, которые иногда присылали наши родители. Они помогали нам как могли, но шиковать не приходилось. Несмотря ни на что, мы собирались компаниями, например у друзей, когда их родители находились в отъезде.

Совсем пусто на столе не. Во всяком случае, винегрета всегда хватало с избытком. В то время витрины магазинов были заставлены несметным количеством необычайно дешевых банок с крабами. То, что они когда-нибудь перейдут в разряд деликатесов, мы не могли и представить.

Проживание вместе с хозяевами вчетвером в одной комнате, сон на детской кроватке, когда ноги висят в воздухе, конечно же, нельзя назвать нормальными условиями для занятий, отдыха и личной жизни молодой супружеской пары. И Валентина, и я мало бывали дома.

Моим вторым домом в Москве стала Историческая библиотека в Армянском переулке. Там я засиживался до позднего вечера. Со временем я настолько подружился с библиотекарями, что у меня появилось свое рабочее место, где книги могли оставаться до следующего дня.

Я поглощал книги одну за другой, причем не только те, которые входили в списки вузовской программы. Особое удовольствие я испытывал от чтения мемуаров, газет х годов, исторических трудов и художественной литературы. Наиболее сильное впечатление произвели на меня воспоминания бывшего российского премьер-министра СЮ. Витте о заключении мирного договора с Японией в году в Портсмуте и двухтомник академика Е. Тарле о Крымской войне — годов. Это были выдающиеся образцы исторического анализа, они расширили мои познания и кругозор.

Один из тезисов Тарле оказал особенно большое влияние на мои взгляды. Николай I неизменно получал от своих дипломатических представителей за рубежом оптимистические донесения, не содержавшие ничего, кроме лести и заведомо ожидаемых оценок, чем оказывали царю медвежью услугу, а страну привели на грань катастрофы. Из этого я сделал вывод, что специалист-международник, будь то дипломат или разведчик, всегда должен подходить к сведениям, которые становятся ему известными, исхода из интересов дела.

Ни в коем случае не следует обходить и приукрашивать негативные и болезненные моменты в угоду вышестоящим. Если государство хочет избежать крупных неприятностей, оно не должно расправляться с гонцами, приносящими плохие вести. В разгар моих занятий новой русской историей в жизни страны произошло событие, которое потрясло страну. В мартовский день года скончался И. В сознании большинства советских людей с именем Сталина были тесно связаны триумфы Советского Союза — сохранение завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции, победа над фашизмом, индустриализация страны, превращение нашего государства в мировую державу, обладающую атомным оружием.

В те дни казалось, что без Сталина страну ждет мрачное будущее. Я был среди тех тысяч и тысяч людей, которые пришли попрощаться со Сталиным, и чувствовал тревогу, охватившую всех, страх за будущее. До XX съезда партии оставалось еще три года… Но жизнь продолжалась. В году я успешно сдал выпускные экзамены и с нетерпением ожидал распределения. Впереди была полная неизвестность.

Как сложится моя судьба? Ответ на этот вопрос я получил ровно 40 лет спустя. В году в институте встретились бывшие однокашники, среди которых было немало известных людей, например профессор истории Абдул Ахтамзян. На большом банкете старые друзья помянули тех, кого уже нет в живых. Потом одного за другим стали представлять присутствующих.

Дошла очередь и до меня: Каждый раз, когда я смотрю на эту картину, вспоминается неповторимая норвежская природа — чередование обрывистых скал, узких фиордов и спокойных долин. Этими ландшафтами я любовался во время командировок до года, а затем — после многолетнего перерыва — уже в октябре года.

Собственно, в изумительном по красоте районе Хардангер, изображенном на полотне, я бывал нечасто. Зато множество воспоминаний у меня связано с другим чудо-уголком Норвегии — шхерами Вестфолд, откуда открывается вид на фиорд Осло.

Во время официального визита в Норвегию заместитель Председателя Совета Министров Анастас Иванович Микоян захотел вставить в свою приветственную речь что-нибудь цветистое и приятное о норвежской природе. Но вернемся в год. После окончания института все выпускники должны были пройти комиссию по распределению.

Дипломатическая служба считалась самой престижной, но на 50 мест в МИД претендовало около выпускников. Ильичев быстро перешел в наступление. Он поинтересовался у меня, как я посмотрю на то, чтобы стать журналистом? Непросто было не растеряться перед лицом авторитетной комиссии из семи человек. Был риск вызвать немилость со стороны ее председателя, который считал свою профессию и новый журнал самым важным в данный момент.

Но я решился и прямо сказал, что журналистика меня не интересует. Ильичев молча смотрит в подготовленные институтом предложения. В институте я выучил немецкий язык, а направляют в Норвегию, о которой я почти ничего не знаю.

А впрочем, почему бы и не Норвегия? Во всяком случае, на ближайшее будущее имелась какая-то определенность. По возвращении в Москву я сразу же позвонил из телефонного автомата в отдел Скандинавских стран МИД и сообщил о готовности приступить к работе. И тут мне сообщают, что из-за опечатки в приказе о моем назначении вместо фамилии Грушко написано Глушко.

А ведь ситуация очень серьезна: Издается новый приказ по министерству: Наконец-то я в МИД. Единственная имеющаяся в наличии сотрудница норвежской референтуры Жданова кстати, мать ставшего впоследствии известным переводчика норвежской литературы Льва Жданова сидит в одиночестве, буквально заваленная различными материалами.

Как начинающему дипломату, мне выдали деньги на экипировку, которых в обрез хватило на покупку плаща и шляпы. Я заказал билеты, и мы с Валентиной отправились в путь на поезде и пароходе через Финляндию и Швецию.

Оба впервые оказались за пределами Советского Союза. Весь багаж состоял из тощего чемоданчика, сиротливо лежавшего на багажной полке.