Герой стихотворения берестова любил гулять со знакомым

Светлые силы - Валентин Берестов

Прочитай отрывок из стихотворения, вставь пропущенное слово. .. Герой стихотворения В.Берестова любил гулять со знакомым. Стихотворение Берестова Знакомый. Читать стих Знакомый из сборника лучших стихов автора: Валентин Берестов. Как-то вечером Дмитрий Матвеевич Берестов ждал Зинаиду Федоровну . стали первыми Героями Советского Союза. Герои летели спасать, а не бомбить! . Однажды мы с Таней Александровой гуляли в чахлом лесочке за Зато она читала над колыбелью стихи: "Я тогда очень любила Фета. Все время.

Двухлетний ребенок, конечно, не мог понять, в чем дело, но что-то осталось в подсознании. Недаром я так долго искал мотив к песне, какую прислала для передачи "В нашу гавань заходили корабли" пенсионерка Крутикова, дочь кулака, сосланная вместе с семьей в Нарымскую тайгу. Их и поездом везли, и пароходом: В трюмах тоже было жарко. Плач детей, старух рыданья Тихо тянет пароход. Плач детей на повозках, рыданья старух, шествие изнуренных мужиков и баб - вот на что глядел я беспечальным младенческим взором.

Вспомнилось, что в середине тридцатых годов у нас в Мещовске часто пели "Солнце всходит и заходит, а в тюрьме моей темно". На этот мотив я и спел со сцены потаенную песню несчастных "кулаков", чудом дошедшую до наших дней.

Зато родители не делали для нас, детей, тайны из своей любви. Мама до замужества ходила в народный дом. Пели, музицировали, читали стихи, ставили пьесы, вели диспуты, слушали лекции. Но больше всего барышню из пригородной деревни тронул лирический тенор учителя истории. Однажды папа проводил ее до самого Серебрена. Моей будущей маме наконец-то удалось провести вечер в обществе умного человека.

Но ни тогда, ни на других свиданиях она ему рта не дала раскрыть. Сама что-то рассказывала, щебетала. Как отрадно в эту тишь! И она впервые вытерпела одну из бесчисленных шуток, какие отец всю жизнь отпускал по ее адресу. Помню, сидим за столом, обедаем, мама что-то говорит. Папа тут же подхватывает и доводит ее слова до полной бессмыслицы. Мама не подозревает подвоха. Мы с братом давимся от смеха.

Тут до нее доходит второй смысл сказанного отцом, и раздается грозное: Она должна была появиться из Серебрена с той стороны моста. Под мостом - овраг, на дне оврага - речка с древним именем Турея.

Наутро отец бросился советоваться к женатому коллеге: Жениться и сразу же ее потерять! Когда отец явился к бабушке просить маминой руки, невеста залезла на грушевое дерево и оттуда наблюдала, как мать и жених, чинно сидя за столом в саду, пьют чай с земляничным вареньем и беседуют. На другой день сняли квартиру, расписались в загсе, купили ведро малины - и вся свадьба. Про ведро малины мама, не обращая внимания, слушают ее или нет, рассказала мне, еще малышу.

С тех пор это моя любимейшая ягода. На улочках дачных поселков или малых городов восхищаюсь добротой малины к людям, ее приветливостью. За какие заборы ее ни спрячь, непременно просунет ветку или пустит на ничейную землю отросток с ягодами, угощая всех прохожих без разбора. Никогда не отказываюсь от угощения, хоть одну ягоду да сниму с ветки.

В Абхазии столь же приветлива к путникам ежевика, Там она ведет себя не так застенчиво, как у нас: Как-то мы с женой и дочерью на время остались без денег. Но все плоды юга нам щедро и бесплатно заменила ежевика, "ягода дорожная", как ее назвал в стихах Фазиль Искандер. Мама уверяла, что я никак не могу помнить то время. Подробно описал ей, как в полуоткрытую дверь из кухни со свежепобеленной печью льется свет, и мама поверила, ни в одной из наших следующих квартир в дверь детской нельзя было увидеть кухонную печь.

Не сплю, жду легких шагов отца на лестнице. Его приход - для нее всегда праздник. И вот папа. Он поет колыбельные Моцарта, Чайковского. Поет "В голубой далекой спаленке" своего любимого Вертинского, на слова Блока: У папы дивный голос и абсолютный слух. Законоучитель Полтавской учительской семинарии прозвал его Романом-сладкопевцем. А еще счастье, когда над кроваткой сидела прибывшая из деревни Торхово баба Катя.

Ехала она в телеге, сама правила лошадью. Потом напишу стихи, как она "приказала отцу моему, как ребенку: И вспоминается английское изречение: Заодно я воспел самый сладкий из бабушкиных гостинцев - сушеную грушу. Не помню ни голоса бабы Кати, ни прибауток, ни сказок. Зато вижу, как во тьме мерцают розовые существа.

Одно из них, самое любимое. Запомнил его, искал у поэтов. К младенцу Пушкину "на ложе роз волшебники, волшебницы слетали", наверное, тоже розовые.

Есенин "весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне". В том же году, когда я вдруг ощутил себя старым, в калужской деревне Судимир мальчик дал мне свой рисунок, Гляжу,а на нем розовый конь из бабушкиных сказок. Вера Николаевна Маркова говорила, что такие образы возникают перед каждым младенцем, но лишь немногие взрослые помнят. Розовые видения самого раннего детства! Если говорить о тайнах, то догадываюсь, почему у родителей не было свадьбы.

Учителя любили отца, подруги любили маму, устроили бы складчину. Но не усадишь за один стол два мира, мамин и папин. Видно, и рождением я обязан революции. На свадьбу пришлось бы звать не только родных, но и папиных коллег - городских активистов. И куда больше было бы разговоров, что член партии, комбат гражданской войны, крестьянский сын, женился на дочери известного в округе помещика, что теща, баба Саша - дворянка из старинного рода Труновых.

Мой младший брат Толя, библиотекарь, выяснил, что Труновы ведут начало с го века от выходца из Трансильвании. Верно, какой-нибудь румын Трунеску или венгр Трунаи. Первые Труновы были "боярскими детьми", чем-то в феодальной иерархии средним между боярами и дворянами. Каждый знатный род почему-то гордился происхождением от перешедшего на царскую службу иноземца.

Правда, дед со стороны матери Федор Федорович - из орловских крестьян. В семнадцать лет пас гусей. Гроза загнала к нему в шалаш барыню со спутниками. Та обратила внимание на смышленого юношу, отдала в ученье, сделала приказчиком. Сестра деда Наталья Федоровна тоже попала в иной круг, в конце века вышла за кого-то из Циолковских, может, даже близкого родственника калужского мечтателя и ученого.

Как сообщила нам калужская краеведка Генриетта Морозова, в реестре Пятницкого кладбища Наталья Федоровна числится под фамилией - Телегина-Циолковская.

Не знаю, как там было дальше, но дед стал владельцем благоустроенного имения Серебрено, богатым человеком. Делал крупные вклады в мужской монастырь Оптина Пустынь и в женскую Шамординскую обитель как раз в то время, когда ее настоятельницей была родная сестра Льва Толстого. Моего дядю Федора не пустил учиться живописи, проворчал в рифму: Зато мамину сестру Надю отдал в университет. Мечтой деда было дворянство. Кончив университет, тетя Надя стала бы личной дворянкой, то есть была бы причислена к высшему сословию, но без права передачи дворянского звания наследникам, Вторым браком он женился на бабе Саше не только из-за ее красоты, но, подозреваю, из-за происхождения.

Судя по фото, это был румяный осанистый бородатый человек. Когда мама резала лук, она всегда вспоминала, что дед любил лук, считая его средством от всех болезней.

Таким образом, происхождение мое по тем временам было сомнительным. Я стеснялся деда, не расспрашивал о нем, никому не рассказывал. Пусть, мол, бесследно уйдет в прошлое. Потом, став взрослым, угадывал его черты в чеховском Лопахине, новом владельце вишневого сада. А недавно осанистый, румяный, чернобородый "новый русский" в честь своего тридцатилетия снял теплоход "Лев Толстой" и прокатил по каналу и по Волге за Кимры любимых им с юности "бардов", творцов авторской песни, в их числе и автора этих строк.

И вспомнился дед Федор, чья судьба ушла, оказывается, не в прошлое, а в будущее. Такие как дед что-то начали да не успели, Россия создала их снова и дает им вторую попытку.

Когда кто-нибудь из калужских родичей ругает "новых русских", я говорю, что у скоробогатых бывают довольно милые внуки. В ответ - презрительное: Сожгли просто так, на всякий случай: Дед скорее удивился, чем огорчился: Она бы им еще как пригодилась! Моя голубоглазая черноволосая бабушка, мать пятерых детей, влюбилась в монаха-расстригу, бросила деда. Толки об этом я слышал в Мещовске через полвека после смерти деда.

Еще одним горем для семьи был уход младшего маминого брата Мити. Дядя Митя в детстве был очень религиозным, и даже не видя в том кощунства, превратил заброшенный сортир в саду в келью, украсил крестами и иконками и, запершись, долгими часами молился. Уже при советской власти! Но вдруг Митя резко переменил взгляды, порвал с семьей и затерялся где-то в Батуми, начав новую жизнь в новом обществе. Два маминых брата, дядя Алеша и дядя Сережа, стали инженерами.

Оба в моем детстве навестили мать-лишенку. Один из них занес меня в лес на райскую зеленую поляну и смотрел таким добрым любящим взглядом, что этот взгляд запечатлелся навсегда. В сорок лет я попытался передать стихами воспоминание младенчества: Он смотрел на малыша любящим взглядом, а того занимали красные ниточки на белках его глаз и свои отражения в дядиных зрачках.

Любящему взгляду взрослого ответил любопытный взгляд малыша. Оба маминых брата погибли на войне. Баба Саша и тетя Маша были лишенками, то есть за дворянство лишились избирательных прав. Выборы открытые, прямые, многоступенчатые. Обе бабушки не допускались на собрания, где поднятием рук выбирали депутатов в горсовет, которые потом из своих рядов выдвинут тех, кто изберет депутатов облсовета и.

Жили они в доме с обгоревшим при пожаре забором. Черные лоснящиеся головешки, продолжая служить забором и воротами, поражали воображение. И еще помнится чей-то голос: Видели, как твоя мама бежала по улице, а за ней гнался фининспектор". Не представляю полную достоинства бабушку бегущей от кого-то. Они были портнихами-"частницами", власть душила их налогами. Шили с перерывами на молитву день и ночь. В тридцать лет, бродя пешком по Калужской области, узнал, как там славились мещовские портные. Женщины из села Воткино в Брянских лесах носили красивые пальто старинного покроя - коротайки.

Их шили только в Мещовске. Говорят, в молодости она была красавицей. Как-то ехала в карете, играла с приятельницей в карты. Грабитель умолял остановить карету, обещал спрыгнуть и никогда больше такими делами не заниматься. Но карета мчалась и мчалась по косогору, а подруги как ни в чем не бывало играли в карты. Что сталось с беднягой-грабителем, не знаю.

Мы подружились, когда родители сняли квартиру в доме Кулагина на Октябрьской. Баба Саша с тетей Машей и прабабкой поселились во флигеле, нас разделял только двор.

У прабабушки был детекторный приемник с наушниками. Мы передавали их один другому, слушая народные песни в исполнении знаменитой певицы Ковалевой и последние известия Радиостанции имени Коминтерна.

Прабабка увлеклась политикой, стала горячей патриоткой социалистического отечества и с года - подписчицей "Известий". Меня газета привлекала тем, что в каждом номере давала карикатуры на тогдашних мировых лидеров. Как и свойственно детям, я видел в них сказочных персонажей, полагая, что и в жизни они выглядят так же, как их изобразил карикатурист. Нас побить, побить хотели, А мы тоже не сидели, Того дожидалися. Значит, рожденный в году, я слежу за газетами, начиная с года.

Прабабушка хранила все номера, делала подшивки. Я листал подшивку за подшивкой, излагая хохочущей старушке содержание карикатур. Запомнились ее смеющиеся губы и веселые морщинки у невидящих глаз. На большом дореволюционном снимке, где вся семья деда поодиночке и группами стоит в саду его имения, поодаль, в одиночестве возвышается величавая, суровая, уже тогда очень старая Александра Герасимовна. Как она ухитрилась повеселеть, потеряв имение, зрение?

Сейчас, когда и мне под семьдесят, начинаю ее понимать. В юности, строя себе судьбу и зная, как подорвал здоровье в годы войны, вовсе не чаял дожить до такого возраста. Так, наверно, и прабабушка радовалась своему десятому десятку под стрекот швейных машинок дочерей, под музыку и голоса из наушников и смех сперва одного, а там и двух правнуков.

И благодарила Бога за эту милость. Думаю еще, что без радио она бы так долго не прожила. Рядом с прабабушкой мы жили у Кулагина. А перебрались в дом Добровой по той же стороне улицы уже без. Когда ж умерла прабабушка? Зато про челюскинцев слушали по радио. Значит, она умерла между спасением челюскинцев и убийством Кирова. Когда пришли ее хоронить, я убежал как раз к дому Добровой, не ведая, что он станет нашим. С горочки у перекрестка глядел на толпу старушек в черном перед распахнутыми настежь воротами, на священника в золотой ризе.

Ее золоту отзывались одуванчики в траве. Итак, веселая прабабушка, чьи гены вот наше истинное наследство! Счастье, что и мы с братом успели ее порадовать! Баба Саша звала меня Драгоцунчиком, а Диму Стрекотунчиком. Эти смешные прозвища, наверное, дала прабабушка. Как же была она счастлива, слушая про челюскинцев! Случись какая беда, сразу выяснялось: В гибели "Челюскина" можно было обвинить кого угодно.

Этому бы поверили, под горячую руку пролетарской диктатуры попало бы много всякого народу Ничего такого не произошло. Ледокол утонул, потому что корабли иногда гибнут во льдах.

А буржуйская Америка из таинственного Ванкарема на Аляске помогала нашим летчикам спасать потерпевших кораблекрушение. Летчики, чьи имена и сейчас не забыли люди моего поколения, стали первыми Героями Советского Союза.

Герои летели спасать, а не бомбить! Челюскинцев во главе с бородачом-академиком Шмидтом и капитаном Ворониным и героев летчиков, засыпав их листовками, встретила ликующая Москва. Но праздник состоял и в том, что несчастье оказалось просто несчастьем, а не вредительством. Спаслись не одни челюскинцы, но и многие, кого бы назначили виновными. Не подверглась испытанию та часть народа, какая поверила бы любому обвинению.

Вижу, как кружатся, летя с самолетов листовки над счастливыми москвичами на улице Горького, над авто с открытым верхом, в которых едут челюскинцы. Бедствие было "нормальным", не осложненным иными мотивами. За ним, за тем праздником, могла бы прийти нормальная жизнь.

А вдруг прабабка после такой благодати почуяла в радиоголосах новую беду, что надвигалась на страну, на Мещовск и даже на нашу семью. И тихо ушла вместе с подшивками "Известий",- их, конечно, уничтожили, слишком много имен и событий уже следовало забыть. На бабе Кате женат вторым браком. Выходит, пребыванием на этой планете я обязан.

Полагаю, обоих дедов еще юнцами женили на взрослых девушках. По Пушкину одна из двух главных тем народных песен - "жалоба молодого мужа на постылую жену". При Пушкине у этих бедняг он сложил про них блестящие подражания народным песням: Но после освобождения крестьян законы и обычаи смягчились. Я вспомнил своих дедов, изучая те пушкинские песни. Поражалочто у сверстников были бабушки и не было дедушек. Исключая разве Диминого приятеля Виталика Сорокина.

И ведь не на войне погибли, не в революцию, никто их не убивал, но до старости не дожили, не дали счастья внукам. Исключение - всесоюзный дед Корней Иванович Чуковский. Баба Катя родила деду Матвею 18 детей, выжило девять. Папа по возрасту был четвертым. Про деда он мало рассказывал. Да и видел его лишь в страду. После сева и после уборки дед уходил на заработки в город. Иногда брал с собой бабушку. Папа родился в Киеве, дед служил там швейцаром.

Точной даты своего рождения отец не знал: Мама испекла последний блин и родила меня". В Киеве дед оставил и первую жену. Я знал, что дядя Петр Берестов живет в Киеве, но не видел его даже на снимке. В деревню дед привозил копейки он был не дурак выпить.

Зато оклеивал избу портретами царских генералов. В красном углу красовались самые с виду грозные воители, с самыми окладистыми бородами. Особенно он увлекся этим в русско-японскую войну.

Ради того, видать, и работал газетчиком, хотя читать не умел. Бывал он в городе и печником, обучил ремеслу старших сыновей дядю Колю и дядю Гришу. Кто-то из торховских уверял, что в молодости папа тоже умел класть печи, он будто бы сложил печь в зале ожидания станции Кудринская.

Отец не говорил нам об этом, но печи везде, где он жил, всегда были в порядке, в печниках и трубочистах не нуждались. Отец с детства пристрастился к чтению и к ученью. Все четыре класса учились в одном зале у общей учительницы.

Если старшие братья не знали урока, то за них поднимал руку младший. Петь научился в церковном хоре. Когда поступил в Полтавскую учительскую семинарию, дед Матвей при людях важно вручил ему копейку и произнес историческую фразу: Дед погиб еще до первой мировой.

Скакал через лес, зацепился за ветку шнуром воротника, и шнур задушил. Добавлю, что Берестовы - из экономических крестьян, принадлежали казне и не знали крепостного права. В Торхове было несколько семей Берестовых, забывших родство. В деревне давали не только клички, но и уличные фамилии - прозвища целым кланам. Лишь писари знали, что речь идет не о Грушкиных или Мишкиных, а о Берестовых. Не так давно в Торхове слышал: Наша фамилия не от "бересты" от нее - Берестневыа от древнего имени Берест, что означало "вяз, карагач.

Чувство, какое обязан был испытывать каждый советский человек. Особенно если речь о попах и помещиках. Отец с детства читал запоем. Очень хороши для этого долгие зимние вечера в деревне. Но как быть, если книга интересная, а бабушка задувает лампу? Мальчик, дождавшись, пока все в избе уснут, вставал под образа в красный угол и при лампаде дочитывал "Трех мушкетеров" или "Капитанскую дочку". Вскоре прочел все, что было у деревенских грамотеев. Набравшись смелости, пошел к священнику.

Тот обрадовался отроку, славно певшему в церковном хоре. В дом при церкви отца пустили с черного хода "Ага! Мальчик брал книги с собой или читал прямо у священника. С ним их и обсуждал. Библиотека священника была исчерпана, и тот направил неистового читателя в имение барина Манасеина, брата министра путей сообщения.

Здесь перед крестьянским мальчиком рвспахнулась парадная дверь. Вступил на мраморную лестницу. И вдруг по перилам навстречу ему, как озорной мальчишка, скатился желтый скелет. Слушая это, я все ж не мог разжечь в себе классовой ненависти к помещику, он разыгрывал всех, не глядя на их социальное происхождение. Во время первой мировой войны офицеров из высших сословий стало не хватать. Даровитых выходцев из крестьян срочно учили в офицерских школах.

В их числе и моего отца. За храбрость прямо из окопов его отпустили на побывку в родное Торхово. Как радовалась бабушка золотым погонам, как восхищались родные и соседи! Вершиной триумфа была главная роль в пьесе "Невинно казненный". Пьесу сыграл кружок любителей на станции Сухиничи. Переодевшись в военную форму, отец ходил по фойе, ловя отзывы о спектакле. И я заметил в глазах моего доброго папы стальной, незнакомый блеск классовой ненависти. В шестидесятых годах добрый, веселый Корней Иванович Чуковский прибыл из Оксфорда и привез знаменитую, коричневую с красным, мантию почетного доктора литературы с остроугольной плоской черной шапочкой.

Оставил меня одного, переоделся и предстал в средневековом ученом облачении, в каком до него последним из русских писателей щеголял, кажется, Тургенев. И тут в глазах Чуковского появился уже единожды виденный мною стальной блеск. И вот - самая почетная награда в глазах общества, где было унизительным само его рождение. И если уж в таких добрых, разумных людях как папа или Корней Иванович жила та обида, то до чего ж она была грозна, страшна, безумна, помноженная на миллионы, десятки миллионов глаз.

Что до незаконнорожденных, тут революция и впрямь победила: Но сословные деления были, хотя с другим знаком: Правда, мои бабушки не останутся лишенками, сталинская конституция даст им право голоса.

Но и в году, когда напечатали стихи о прабабке-дворянке, мама тревожилась, не рано. Высшим благом было рабоче-крестьянское происхождение. История сыграла с ним шутку. Детей и внуков тех, кто, гордясь им, стал служащим или интеллигентом обычное клеймо - "гнилым"перед концом советской власти принимали в институты и в партию не так охотно, как детей тогдашних рабочих и колхозников. Система нуждалась не в биологических, а в социальных потомках.

Отдельное крестьянское сословие постепенно растворилось в рабоче-крестьянском. Часть крестьян ходило с клеймом кулаков или кулацких сынков. Мещане из сословия превратились в литературных персонажей, а их имя - в обидную кличку для людей, далеких от политики. Происхождение в обществе, провозгласившем себя новым, продолжало многое значить.

Дети вождей после ареста родителей становились детьми врагов народа. Зато появились"позвоночники" - юнцы, коих брали в институты, на престижную работу по телефонным звонкам начальства. А после войны социальные перегородки стали уступать национальным знаменитый пятый пункт в анкете. С давних пор чуяли странность и в моем происхождении. Но никто не видел во мне, так сказать, социального полукровку.

Заподозрили, что я скрытый еврей или полуеврей. Первый раз это случилось в году, мне было восемнадцать. Михалков решил дать мои стихи в журнал.

В ом торжественно отметишь двадцатилетие творческой деятельности! Давайте подпишем стихи вашей настоящей фамилией". Значит, по отцу все же русский. Но сомнения не кончились: Поставьте девичью фамилию матери! А через два года в фельетонах стали раскрывать псевдонимы: И вот пришло время, когда чиновников стала волновать знатность уже не предков, а, как говорится, данного лица. Имелись в виду писательские чины и звания.

И посмотри, что будет",предложил. Отсутствие казенных титулов у единственного выступавшего привело студентов в восторг. Но мы далеко отошли от раннего детства. Вернемся в дом Кулагина У отцовского френча с золотыми погонами была своя судьба.

Баба Катя сберегла. Ее победой этот был мундир. Это было году в ем, мне было лет пять, когда живешь в мире сказок, а не политики. Мама и все три бабушки разглядывали френч английского сукна, щупали его, надевали на меня, как великанское пальто, босых пяток не видать. Отпороли пуговицы с двуглавыми орлами, и в пуговичных войсках, какими я играл у бабушек, рассыпая по полу содержимое шкатулок и ларцов, появились рыцари в золотых доспехах.

Бабушки перекроили френч, шили, примеряли. И наконец на меня надели зеленое пальтишко. Все любовались им и мной, пока я не направился к калитке, чтобы предстать в новом наряде перед приятелями.

Тест: И в шутку и всерьёз - Литература 2 класс

И тут мама со старушками охнули от ужаса. Новое детское пальто сразу же выдаст чуть не белогвардейское происхождение! Как же они не подумали! Какие неприятности начнутся у папы! Шедевра портняжного искусства я больше не. Да и пуговиц с двуглавыми орлами ни в каких коробках не попадалось. Проще всех меня разгадал в мои 27 лет Иван Сергеевич Соколов-Микитов, скорее просто русский, чем советский писатель.

Послушал стихи, пригляделся к автору. Моя мама - калужанка. Калужане народ хитрый, практичный. До сих пор ни денег, ни своего угла? Значит, калужская практичность ушла в стихи: Княжество, вассальное то Литве, то Москве. Значит, предки не знали ига. А предки отца из каких крестьян?

Значит, крепостными никогда не. Приезжайте-ка ко мне в Конаково". И не одна, а целых две Это были галки. Они с криком пролетели над нашим двором. На снимке я с полным доверием к жизни гляжу вверх из плетеной корзинки-коляски. Хорошо помню часы с черным циферблатом и белыми стрелками на нашем Благовещенском соборе. Еще не мог узнать по ним время, но часто глядел в небо.

Прощание с другом. Валентин Берестов. Мульт #стих До слёз добрый мультик. Легко ли терять друга?

Туда, где чернели часы и блестели стрелки на фоне то cолнечного сияния, то грозовой тучи, то просто серо-синих милых облаков. После войны, вернувшись в родные места, прежде всего узнавал знакомое небо, весеннее, летнее, зимнее, - оно везде разное. Все мое раннее детство мама уверяла, что не может понять, почему я вхожу в каждую лужу на улице. А я шел и глядел в небо. Карабкался на горки, лез на деревья. Небо сквозь ветки особенно синее и обнимает голубизной каждую ветку.

Потом повадился лазать на крыши. Стоял рядом с трубами, украшенными оторочкой из металлических зубчиков. Тащил за собой приятелей. Глеб Паншин прислал как-то свою книгу и в надписи на ней вспомнил, как я любил смотреть на небо с деревьев и крыш. До сих пор нет-нет да и зарифмуется: Долго, почти до старости, следил за превращениями облаков в людей, в зверей, в деревья, в здания и горы. Однажды мы с Таней Александровой гуляли в чахлом лесочке за кольцевой дорогой. Таня пристроилась под деревом и рисовала.

Я прилег рядом, глядя то в небо, то на художницу. Иногда она, отрываясь от рисунка, ласково смотрела на. И вдруг я ощутил, как сверху сквозь ветки льется тот любящий взгляд, каким на меня до конца своих дней смотрели Таня и мой отец.

Сейчас он, как в младенчестве, струился с неба. Это я зову лаской жизни, спасавшей меня в тяжкие дни Шло последнее лето Тани. Приходилось ли вам, наклонясь над колыбелью, видеть как лежащий лицом в небо его основная поза младенец буквально прыгает вверх, навстречу ласковому взгляду и добрым словам?

Ему даже удается на миг оторвать тельце от кроватки. Как он видит вас при этом? Ваше лицо, наклоненное к нему, огромно, оно заполняет почти все пространство над. Любящий взгляд льется на него как бы с неба, да и может прийти только с неба. Давно собирался написать про это стихи.

К белому небу потолка и синему сияющему потолку неба. Оттуда возникают лица родных, к которым ты тянешься. Огромные, сияющие, как светила. Лица, похожие сразу на солнце и на облака. А если, проснувшись, видишь черноту ночи, то плачешь, пока не появится в ней родное лицо и не послышится добрый голос.

А когда пройдет младенчество, то и в детстве, и в отрочестве, и в юности мы смотрим в небо, следим за игрой облаков и угадываем в них лица и лики.

Ночное небо, а в нем чей-то взгляд, и кажется, что он родной и ласковый, и мы не ужасаемся, что на самом деле это глядит беспредельность, которой, может, нет дела до. Мы помним это бессознательно еще живет в наскак родной лик придвигается к тебе, словно родная планета к космонавту. Что-то подобное происходит и в юности: Громадные значит, я совсем крохотный плети картофельной ботвы. Высоченные, в половину моего роста рыхлые грядки, по ним ведет меня баба Катя: Оттуда,с высоты, как с неба, приходили ко мне папины колыбельные, сказки бабы Кати, молитвы бабы Саши.

Мама в отличие от отца все песни пела на один мотив. Зато она читала над колыбелью стихи: Все время читала тебе Фета. В общем, не плакал. И я точно знаю, какие стихи звучали у моей коляски-корзинки. Вот к ней наклоняется мама: Все, все мое, что есть и прежде было, В мечтах и снах нет времени оков; Блаженных грез душа не поделила: Нет старческих и юношеских снов.

Не понимаю, что значит: А вот в моем небе лицо папы. Его любимейшее стихотворение у Фета - "Вольный сокол", у кого "рукой прилежной Дразнили молодую силу И зной, и голод, и гроза, И восходящему светилу Глядел ты за море в.

Зато, когда пора приспела, С гнезда ты крылья распустил И, взмахам их доверясь смело, Ширяясь, по небу поплыл. Кто только ни навещал наш дом: Сколько ласковых глаз сияло надо мной! Привык, что все меня любят, и когда научился ходить, говорить, стучался в любую дверь. Доброта родных и земляков избаловала меня в начале жизни. Став взрослым, никак не мог привыкнуть, что кто-то мне не рад и вообще не ждет от меня ничего хорошего.

Та же квартира, где я не усну, пока не услышу папиной колыбельной: Большой стол, накрытый скатертью. Серый свет не то осеннего, не то апрельского дня, на деревьях еще нет или уже нет листьев. И какая-то глубокая печаль. Не хочу этой печали. Она отнимает у меня маму. Вернее, от мамы-то и исходит печаль. Но вот мама выбегает из комнаты, возвращается, и я чувствую, печаль ушла.

Правда, не до конца. Там строчки для меня и яркая переводная картинка с голубым небом, зеленой травой, играющими детьми и мячиком, папа перевел ее на бумагу тоже для. А еще он обещает какой-то гостинец.

  • Валентин Берестов. Знакомый
  • Тест по Чтению 2 класс
  • Тесты по литературному чтению 2 класс

Мама загибает мне пальцы, показывая сколько дней осталось до папиного приезда. Дает в руки карандаш и водит моими пальцами по бумаге, будто я сам вписываю строки в ее письмо к папе. Это было, когда он в Москве сдавал экзамены в Институт красной профессуры, где учился заочно. Он так и не закончил институт. У меня есть стихи, как мама сидит и ждет отца, глядя то на ходики, то в окно.

Мама часто перечитывала те стихи. Книжка лежала на столе, открытая на. Ты ж был такой маленький", - удивлялась. Но в стихах - калужская квартира, когда мне было лет двенадцать.

А маме помнилось ожидание в те времена, когда отец ездил в Москву, и у нее был один ребенок. Мой брат Дима родился в году, мне было три года. Значит, вспышка в памяти, когда в комнате кроме нас с мамой была только печаль, относится к му году.

Маме запомнилась тоска, до того сильная, что и мне передалась. А мне - печаль. И чтоб она скорее ушла! И чудо облегчения, освобождения от.

Для поросенка в большом черном чугуне варится крапива, для семьи - в чугунах поменьше - щи и картошка. Нарежь ножиком на тарелке горячую картошку, а мама вольет туда холодного молока, только что из погреба. Любимейшее блюдо моего детства картошка с молоком, особенно если картошка в чугуне успела подрумяниться. И вот молоденькая мама, играя со мной, упала на пол, лежит и не шевелится.

Ползаю рядом с ней, трясу, зову, не понимаю, игра это или беда. А мама на полу, и глаза закрыты. А какой смысл плакать, если тебя не услышат! И вдруг делается совсем страшно. Будто беда стала неким существом, вошла в открытую дверь и застыла на пороге. Мой ужас передапся маме. Над ней - черная от пыли и загара нищенка. Не из тех, кто ходит к бабушкам, не попрошайка "Христа ради".

Такая же мать семейства, хозяйка, как и моя мама. Был голод на Украине. Может, той женщине доводилось видеть подобное: Не помню, было это до рождения Димы или после, когда мы переехали в более просторный дом Кулагиных и съехались с бабой Сашей.

Они поселились во флигеле. Это давало маме возможность заботиться о старушке Александре Герасимовне, а бабе Саше нянчить Стрекотунчика - Диму. Но, как рассказывали родители, рождение Димы было и для меня огромным событием. Я, трехлетний, уже любил будущую девочку, создал в воображении некий идеал. И все же мама принесла в дом в первые дни лета не девочку, а мальчика. Я не находил себе места, рыдал и бушевал, потрясенный вероломством родителей. И они, чтоб меня успокоить, пошли на обман: Обман длился целых три года.

На Диму надевали платьица, чаще розовые. А я сидел над его коляской и, подражая папе, пел "девочке" колыбельные. Это и были первые мои стихи. Родители помнили только запев, каким начинались все мои колыбельные: Я гладил мягкие светлые кудряшки. И тогда прелестное существо, устав от нежности брат уже был настоящим, готовым к битвам мальчишкойтянуло ко мне ручку с острыми коготками и бороздило ими в кровь мое лицо. Соседки и родственницы тоже любили ласкать кудрявого ангелочка.

Он терпел, терпел, наконец произносил: Девочка, о какой я мечтал, все же появилась у нас в доме, вернее в дальнем конце флигеля. У нее и ее родителей фамилия звучала как музыка, Словик. Имя девочки я, неблагодарный, забыл. Теперь на Диму можно было спокойно надевать матроску и штаны на помочах.

В этом виде он мне очень понравился, мы принялись играть в мальчишеские игры и вести мальчишеские разговоры. Еще больше я играл с девочкой. В песочнице уже не велись строительные и саперные работы, а пеклись "куличики".

В песке красовались осколки тарелок, чашек, блюдец. Торчали петушиные и галочьи перья, подобранные во дворе и в саду.

В дождь мы резвились у нас на большой застекленной веранде. Или опять По улице пройтись? Как странно знать, Что этот незнакомый город — мой, И в незнакомый дом идти домой. Что собой представляла Калуга в те годы? Какой взору Вали предстала наша улица? Что за дома стояли на ней? Какой там жил народ? Считаю уместным об этом рассказать.

Несмотря на то, что Калуга, как я упомянул выше, была опущена до статуса райцентра, она сохранила величие губернского города, и, вместе с тем, была по провинциальному тихой и патриархальной.

Калуга была очень уютным и милым городом. О ней так и говорили: В летний сезон в Калугу из обеих столиц, как на дачу, приезжали отдыхающие. Калуга привлекала их песчаными пляжами и хорошей рыбалкой водились тогда в Оке не только сомы, голавли и шересперы, но и царская рыба — стерлядь ; привлекала тишиной улиц и древним бором, наконец, привлекала гостеприимными, доброжелательными жителями и, конечно, дешёвым рынком. Над калужским небом кружили стаи глубей, а в садах частных домов летали редкие по нынешним временам бабочки с экзотическими названиями махаон, адмирал, павлиний глаз, водились жуки-носороги и другие букашки-таракашки — и это тоже привлекало.

У города прямые и широкие улицы; одни идут от Оки на север, другие — с запада на восток. Особенно красиво смотрится Калуга из-за Оки от деревни Ромоданово.

Справа, над кручей у Березуйского оврага, возвышается красивое здание Дома пионеров, бывшего Дома дворянского собрания. Рядом — бывший губернаторский сад Парк культуры и отдыхаа над ним видны купол и колокольня Свято-Троицкого кафедрального собора, творения архитектора И. Строился этот собор более 30 лет. Строительство было начато еще в конце 18 века, а окончено уже после войны с Наполеоном. Собор нёс свою службу сотню лет, и, как многие другие храмы, был опоганен.

Стоял он без крестов, а настенные росписи, и внутри и снаружи, были закрашены. За годы советской власти в соборе размещались и дом обороны, и кинотеатр, и зверинец, и спортивная школа, и склады, устраивались различные выставки.

Там мы ходили вдоль висящих на стенах зеркал с кривыми стёклами, и, глядя на свои искаженные отображения, хохотали до упаду. А рядом смотрели, как с парашютной вышки прыгают юноши и девушки в широких спортивных шароварах.

Девушки прыгали с визгом, а внизу, их ловко, с явным удовольствием, подхватывал инструктор. В году по ходатайству Калужского и Боровского архиепископа Климента собор был передан церкви, и теперь он обретает вторую жизнь: Что касается Парка культуры и отдыха, то раньше это был городской сад. А губернаторским его называли по той причине, что к нему примыкал дом калужского губернатора. К четырем часам покидали присутственные места чиновники, одна за другой запирались лавки.

Приказчики опускали железные шторы на окнах магазинов, вешали на двери тяжелые замки. К вечеру общество тянулось на отдых в городской сад. Старая фотография девяностых годов показывает нам вход в этот сад, напоминающий пограничную заставу. Два керосиновых фонаря на высоких столбах освещают ворота.

Подле столбов полосатые будки. Рядом с одной из них мешковатая фигура блюстителя порядка: А дальше, справа от парка, — сплошь зелень садов, и среди этой зелени — красные крыши домов и купола многочисленных церквей, — и всё это красиво отражается в водах реки.

Рассказывали, что в Калуге их было сорок и это соответствует действительности. Так, в энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона указано, что в Калуге было 2 собора, 36 православных церквей, 2 католических костела, 2 раскольничьих молельни и 1 монастырь.

За годы советской власти многие церкви были осквернены, а многие разрушены. Теперь эта церковь тоже восстанавливается. Другую церковь — храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы, лишив колокольни и купола, перестроили в кинотеатр и эта церковь восстанавливаетсяа Церковь Казанской иконы Божьей Матери, что стоит на окском берегу, построенную в XVIII веке на её возведение царевна Наталья Алексеевна пожертвовала рублей, а светлейший князь А.

Валентин Берестов. Весёлые стихи для детей читать онлайн

Меншиков — 11 золотых червонцев — превратили в скульптурную фабрику. Там на потоке лепили гипсовых вождей. Что-то лепят и. Церковь реставрируется, но фабрика всё еще функционирует. Многие другие церкви использовались под склады. Открытка начала XX века Не все калужские храмы имели статус памятников архитектуры, но все они нам нравились, все казались красивыми. И церковь Ивана Предтечи с золотыми звездами на её голубой маковке, символизирующей Вселенную мама рассказывала, что возле этой церкви влюбленные назначали свиданияи церковь Жён-мироносиц с высоченным шпилем, наподобие Адмиралтейской иглы, на кончике которого золотом блестел шар с крестом.

Обе эти церкви располагаются на улице Кирова, бывшей Садовой. Нравилась нам и церковь Космы и Дамиана, что на улице Суворова, бывшей Дворянской, единственная в Калуге церковь в стиле барокко. Сохранили калужане свои церкви, да не все они сохранились: И если до революции в Калуге насчитывалось около сорока церквей, то сейчас осталось менее двадцати.

Теперь эти божьи храмы, не все, конечно, восстанавливаются, но на это нужны время и деньги. А мы построим ГЭС! Выполнение пятилетнего плана было прервано войной.

ГЭС не построили и, слава Богу, что не построили, не испоганили ни нашу Оку, ни замечательный сосновый бор, ни калужскую землю с деревушками Аненки, Воровья и другими. А вот химзавод — комбинат синтетических душистых веществ, еще его называли ТЭЖЭ, построили. Теперь он дает знать о себе городу, когда дуют северные ветры. А о переименовании Калуги в Циолковск ходили упорные слухи.

Не знаю, кто был инициатором этой идеи, только энтузиазма и одобрения она у калужан не вызывала. Бывший купеческий город Калуга не спешил расстаться со своим прошлым.

Еще были на слуху фамилии калужских купцов Домогацкого, Капырина, Чешихина, Болховитина и многих. Если кого-то из нас, ребятишек, посылали в магазин за хлебом, то говорили: Кстати, о купцах Шевырёвых. Когда-то фамилия Шевырёв, увековеченная в названии улицы Шеверёвской теперь ул. Дзержинскогозвучала по всей старой Калуге.

Род Шевырёвых относился к потомственному старокалужскому роду, многие поколения которого славились торговым ремеслом. Дом Шевырёвых в Татариновском переулке теперь улица Рылеевапостроенный в старорусском стиле, привлекал простотой и прочностью. После революции из дома сделали коммуналку, а из магазина, находившегося в каменной пристройке к дому, — булочную. Вот в эту булочную мы с Валей и ходили за хлебом. Дом был снесен в году. Самый большой в городе магазин раньше принадлежал купцу Ракову.

Магазин Ракова знал весь город, но мало кто знал, что сын купца Ракова — Николай Петрович Раков — был известным композитором, дирижёром и педагогом. Раков являлся сверстником моей мамы, и в юности мама поддерживала с ним знакомство.

В году он станет профессором Московской консерватории, а в году ему присвоят звание народного артиста РСФСР. Ракова были такие замечательные композиторы как Мурадели, Хачатурян, Эшпай. Рассказывали, что когда строилась железная дорога Москва-Киев, то калужские купцы то ли дали взятку, чтобы дорога была проложена вдали от города, то ли, наоборот, отказались дать взятку, чтобы дорога прошла через Калугу. Так или иначе, но дорога из Москвы на Киев была проложена в 7 километрах от города.

Обстоятельства обхода Калуги большими железными дорогами отрицательно сказались на её промышленном развитии, и, вместе с тем, сохранили её патриархальность.

Может быть, именно поэтому нам нравилась наша Калуга, и мы с Валей исходили её вдоль и поперек. О Калуге у Вали есть несколько стихотворений: Кстати, этот сборник Валя подарил мне в г с надписью: Так вот, когда я в сборнике прочитал это стихотворение, меня удивило, что, упомянув в нём не столь уж исторически значимых лиц — таких как Мнишек и Шамиль — Валя не упомянул в нём Гоголя.

Я не вижу тут ни какого умысла, но Гоголь дважды посещал Калугу и заслуживал, чтобы и его имя было упомянуто, если не в этом, то в каком-либо другом Валином стихотворении. А приезжал Гоголь в Калугу по приглашению жены калужского губернатора Смирнова, красавицы и умницы А. Смирновой-Россет, воспетой Пушкиным и Лермонтовым. И Гоголь проездом в Малороссию посещал Калугу в годах.

Жил он во флигеле губернаторской дачи в Загородном Саду теперь Парк имени К. Циолковского, который там похоронен. Флигель дачи губернатора сгорел в году. В году в парке был поставлен обелиск с барельефом Н. Во время оккупации Калуги фашисты обелиски на могиле Циолковского и с барельефом Гоголя разрушили. Гостями калужского губернатора и его жены был не только Н. Гоголь, но и многие другие корифеи искусства: Всех их привлекала яркая личность А. С Калугой и её землей связаны и другие исторические, более известные, имена, в числе которых следует, прежде всего, назвать Пушкина.

Здесь как-то проезжал поэт влюбленный, Любовью нежных жен не обделённый, Но самая прелестная из дев Поэт дерзнул сравнить её с Мадонной Ждала его у речки Суходрев. Бывали тут не только Гоголь и Пушкин, но и Державин, Л. Толстой, отец и сын Аксаковы. В своих имениях жили Радищев и первая женщина-академик Екатерина Дашкова. На калужской земле родились архитектор Баженов и математик Чебушев.

Знала Калуга много и других славных имен. Землею этой Засыпан он… Кстати, мне посчастливилось видеть живого Циолковского. Он умер в году, значит, тогда мне было не более семи лет. Я был в городе с кем-то из взрослых, и мимо нас проехал на велосипеде старик в шляпе и блузе. Циолковского все в городе знали, и сразу же послышались голоса: Помню я и похороны Циолковского. Похороны собрали на улицах Калуги такую массу народа, какой я там больше никогда не.

Говорили, что на улицы вышли десятки тысяч людей. На похороны известного ученого съехалось много разных знаменитостей и не только нашей страны, но и из-за рубежа. Хоронили Циолковского в Загородном саду, где он любил гулять или посидеть на лавочке. Над парком пролетело звено самолетов, разбрасывая листовки, а один из них низко пролетел над местом погребения и сбросил букет живых цветов и прощальное письмо Циолковскому от имени всех работников Гражданского воздушного флота. Над городом барражировал дирижабль.

Еще вечером, в темном небе, можно было видеть его огни. Оба эти события произвели на меня неизгладимое впечатление, и когда мы с Валей подружились, я не раз ему о них рассказывал.

Валя и я, но Валя в большей мере, интересовались историей Калуги и собирали о городе всякие заметки, статьи, рассказы старожилов, приставали с расспросами к моей бабушке Клаше, коренной калужанке. О, скромные заметки краеведов Из жизни наших прадедов и дедов! Вы врезались мне в память с детских лет. Не зря я вырезал вас из газет. Бабушка Клаша много рассказывала нам о Калуге. Из всех её рассказов запомнилось, что высокие и стройные тополя, которые росли по бывшей улице Пятницкой ул.

Трудабыли посажены с участием её отца Гречишникова. Часть уцелевших тополей еще до войны тянулась от самого Пятницкого кладбища почти до пивоваренного завода Фишера. Свою любознательность мы удовлетворяли, конечно, не только путем расспросов моей бабушки. Много интересного можно было узнать в краеведческом музее. Он располагался, да и теперь там располагается, в красивом старинном особняке — доме Золотаревых. Побродив по залам музея, мы подолгу стояли у старинных часов с мартышками-оркестрантами.

Те, кто посещал этот музей, не могли не запомнить эти часы. А во дворе, во флигеле, располагался художественный музей. Среди его экспонатов довоенного времени запомнились два чудесных женских портрета, исполненных пастелью. На табличке возле картин было указано, что их автором является художник И.

И в шутку и всерьёз

Роббилер, первая половина XIX века, бумага, пастель. Ни в БСЭ, ни в других справочниках никаких сведений об этом художнике я не нашел. Еще во дворе был каретный сарай, а в нем — старинная, екатерининских времен, карета: Сарай, а в нем карета. И кто пришел в музей, По корешку билета, Много было в Калуге интересного, но хватит о. Теперь о нашей улице Пролетарской. Раньше улица называлась Солдатской. Моя бабушка рассказывала, что после долгой царской службы селились тут солдаты, потому и стала она Солдатской.

Позже я узнал, что до начала XIX века на месте, где стоит церковь Василия Блаженного, располагалась Солдатская слобода, а после её поглощения городом название слободы перешло к нашей улице.

А зачем улицу из Солдатской переименовали в Пролетарскую, нам было не понятно: Но такая у новой власти была мода — ломать всё старое. Так, например, поэт Павел Арский писал: Пожаром светлого восстанья Мы вырвем из цепей страданья Дух человечества больной. Мы всё взорвем, мы всё разрушим, Мы всё с лица земли сотрем, Мы солнце старое потушим, Мы солнце новое зажжем! Что уж тут сокрушаться по поводу переименования какой-то Солдатской улицы, когда пролетарский поэт Павел Арский, адепт и выразитель идей новой власти, призывал всё взорвать, разрушить и стереть и даже замахнулся на наше светило.

Улица тянулась через весь город с запада на восток. Где-то там находилась городская скотобойня. Моя бабушка рассказывала, что для поправки своего здоровья калужские барыни ездили туда пить тёплую кровь только что забитого скота.

Если смотреть вдоль улицы на запад, то там можно было видеть синюю полоску калужского бора. По вечерам за эту полоску скатывался багрово-красный диск солнца, а висящие над бором облака еще долго освещались его лучами.

Открытка начала XX века Перед войной изображенные на открытке дома еще были целы и мы с Валей много раз ходили мимо них С запада наш квартал ограничивался улицей Герцена, а с востока — улицей Ленина, бывшей Тележной. Это было не последнее переименование, после войны она сменила еще несколько названий, и теперь это улица Воронина. Если с улицы Пролетарской повернуть направо на улицу Ленина — через три квартала новый базар, еще его называли Новый торг.

Базара давно уже нет, в х годах на его месте были построены драмтеатр и комплекс жилых зданий. Старый базар еще в начале тридцатых годов располагался в историческом центре города на Трубянке против Гостиного двора, и теперь его можно увидеть только на старинных открытках. Помню, как мы ходили туда с бабушкой Клашей. В то время я был совсем еще мал.

Был голод, хлеб и основные продукты выдавали по карточкам, а их отменили в январе года, следовательно, мне было тогда не более шести лет.

Валентин Берестов. Весёлые стихи для детей

Когда Берестовы переехали в Калугу, старого базара уже не существовало. Новый базар занимал довольно большую площадь, а улица Ленина делила его на две части. Левую часть базара отличало от правой части то, что там стояла высокая, красного кирпича, центральная водонапорная башня Калужского водопровода, проведенного в г.

Базар всегда вызывал наше любопытство. В базарный день с ближних и дальних деревень съезжался туда крестьянский люд. Летом — на телегах, зимой — на санях. Пахло сеном и навозом. Распряженные лошади разной масти стояли у возов, на их мордах висели торбы с овсом: